https://dzen.ru/a/aYa4lFcQjytlKfwb
                        ЭТНОГЕНРИ
      Почему одна печорская лошадь стоит десятка тракторов
                7 февраля 2026
   
          Оглавление
   Эта порода не знала усталости
   Голос Севера на ВДНХ
В Брыкаланске зима не спрашивает разрешения. Она заходит в каждый двор, выбеляя крыши и сковывая Печору метровым льдом. Когда столбик термометра падает до -50°C, воздух становится густым, как кисель, и колким, словно битое стекло. Другая лошадь давно бы покрылась инеем и задрожала, но только не Вьюга.

Вьюга была истинной «печоркой». Приземистая, широкогрудая, с густой мохнатой шерстью, за которой почти не было видно копыт. Она стояла в сумерках двора, и над её ноздрями поднимались два столба густого пара.

— Ну что, родная, поработаем? — Бурморт похлопал её по мощной шее. Рука утонула в меху, под которым чувствовалась сталь живых мышц.

Сегодня предстоял тяжелый выход. Нужно было вывезти из леса гору свежепиленого бруса — больше тонны веса. Сани, груженные доверху, осели в глубоком снегу. Вьюга привычно впряглась. Без суеты, без лишнего ржания, она просто уперлась крепкими ногами в ледяную корку земли. Секунда напряжения — и тяжеленный воз, скрипнув полозьями, нехотя поддался.

                    Эта порода не знала усталости
Её веками ковали здесь, на берегах суровой Печоры, где выживает лишь тот, кто умеет терпеть и трудиться. Для Бурморта Вьюга была не просто «тягловой силой», она была живым воплощением северного характера — неброского снаружи, но непобедимого внутри.

Вьюга подалась вперед. Снег под полозьями не просто скрипел — он стонал. Но лошадь, низко опустив голову и упираясь крепкими ногами в обледенелую дорогу, тянула этот колоссальный груз так уверенно, будто за ней была не гора сена, а легкая тележка. Это была не просто работа — это был древний танец выживания, союз человека и природы, отточенный веками в Ижемском районе.

                      Голос Севера на ВДНХ
Москва встретила Бурморта шумом и суетой. В Центре национальных конных традиций на ВДНХ собрались ценители, эксперты в дорогих костюмах и заводчики холеных скакунов. Когда Бурморт вывел Вьюгу на демонстрационную площадку, по рядам прошел шепоток.

— Это что за чудо лесное? — спросил один из судей, поправляя очки. — Неужели это рабочая лошадь?

Бурморт расправил плечи. На нем была традиционная рубаха, а в руках — уверенность человека, за спиной которого стоят поколения ижемских оленеводов и коневодов.

— Это — Печорская порода. Прямиком из Брыкаланска, — голос Бурморта разнесся по манежу, перекрывая гул. — Вы видите её невысокой и лохматой, но не обманывайтесь. Там, где ваши хваленые арабские скакуны не сделают и шага, эта лошадь прокладывает путь в снегу по грудь. Когда мороз бьет под пятьдесят, она — единственный транспорт, на который можно положиться.

На фоне поджарых ахалтекинцев и статных орловских рысаков она выглядела пришельцем из древних легенд.

Он подошел к эксперту и продолжил, чеканя каждое слово:

— Мы привезли её сюда, чтобы напомнить: национальное достояние России — это не только золото и нефть. Это уникальный генофонд, выведенный нашими предками специально для Печорского края. Она возит больше тонны, она очень хороша!

— Это не пони. Это Печорская порода, — громко произнес он. — Пока здесь, в тепле, мы восхищаемся грацией, там, за полярным кругом, эта лошадь спасает жизни. Она везет тонну груза в такой мороз, когда металл становится хрупким. Она не боится гнуса летом и ледяного ветра зимой.

Мы часто ищем сокровища в музеях, но забываем о тех, что создала сама природа и наши предки. Печорская лошадь — это не просто домашнее животное. Это наше национальное достояние. Наша гордость. Это живая история Ижемского края, которая не просит пощады у климата, а диктует ему свои правила.

Вьюга гордо вскинула голову. Казалось, она понимает каждое слово. В свете софитов её грубая, густая шерсть отливала серебром, и на мгновение москвичам почудилось, что в центре столицы пахнуло вольным ветром Печоры и хвоей бескрайней пармы.
Бурморт знал: завтра об этой «мохнатой силе» напишут газеты. Но главное — он привез сюда частицу своей родины, доказав, что настоящая ценность измеряется не ценой седла, а верностью и невероятной силой духа, выкованной в морозах Русского Севера.