https://dzen.ru/video/watch/65b255352d42006255d4b92e "Все что можем" для охраны здоровья: бесплатно хранить трупы в моргах Обсуждаем в Госдуме законопроект о поправках в закон "Об охране здоровья". Это очень хорошо.
Но не забываем, что в России медицинская система оптимизирована. Поэтому обсуждаемая поправка в закон "Об охране здоровья" позволит бесплатно хранить трупы в моргах.
Повестка дна - 8: минимальная пенсия в России должна составлять 45,3 тыс.руб./мес. Деньги есть.
Михаил Делягин
Чудовищные условия жизни российских пенсионеров – особенно после последовательной волны отмены реальных пенсионных прав и особенно после повышения пенсионного возраста - давно уже стали притчей во языцах. Завывания официальных лиц и пропагандистов о том, что на добавленную к пенсии тысячу рублей пенсионеры могут «путешествовать по миру» (а отнюдь не «пойти по миру») и живут сейчас лучше, чем в Советском Союзе, давно уже перестали вызывать даже смех. Вымаривание пенсионеров государством – одна из граней чудовищной национальной трагедии России.
Бюджет Социального фонда (бастарда слияния Пенсионного фонда и Фонда социального страхования) предусматривает эффективное продолжение этого процесса. В частности, среднегодовой размер социальной пенсии в 2024 году намечен ниже и без того чудовищно заниженного прожиточного минимума пенсионера на 0.4%, в 2025 – на 0.9%, а в 2026 – уже на 1,1%. Таким образом, государство не просто сознательно отрицает право на жизнь 3,4 млн. социальных пенсионеров, но и закрепляет это специальным федеральным законом!
Стоит напомнить, что социальную пенсию (на которую выходят на 3 года позже и которая примерно на 30% ниже трудовой) получают отнюдь не только деклассированные элементы я занятые в «теневой экономики», как настойчиво заверяют либеральные людоеды. Права на жизнь лишены законом и многочисленные жертвы одичалой пенсионной бюрократии. Это люди, чей трудовой стаж был украден Пенсионным фондом, потерявшие документы (в том числе по халатности самого Пенсионного фонда) и просто бедные. Последние стали жертвами одичалых дважды: сначала, будучи лишены всех жизненных перспектив, удерживались в нищете на работе, - а затем были наказаны за эту нищету недобором минимальных пенсионных баллов!
Возникает естественный вопрос: какой же должна быть минимальная пенсия в России на самом деле, чтобы на нее можно было прожить, и есть ли на это деньги?
В 2019 году, как показали исследования ученых РАН, реальный прожиточный минимум в России составлял 31 тыс.руб.. С того времени прошло много драматических событий (и отнюдь не только коронабесие и СВО), однако масштаб повышения цен для бедной части общества – минимального набора продуктов питания - по данным Росстата составил с того времени 1,4 раза. С учетом понятного занижения роста цен официальной статистикой, а также необходимостью потребления не только еды, но и коммунальных, транспортных и похоронных услуг, лекарств, а также иных расходов, часть которых дорожает быстрее продовольствия, реальный уровень «инфляции для бедных» можно оценить за эти годы к 2024 году в целом не менее чем в 1,7 раза.
Таким образом, реальный прожиточный минимум 2024 года в среднем по России – 52,7 тыс.руб. в месяц (в 3,4 раза выше официального уровня в 15.453 руб.). Но пенсионер потребляет значительно меньше взрослого по вполне объективным причинам. Именно поэтому его прожиточный минимум, по официальным данным, составляет 86% от среднего. Соответственно, реальный прожиточный минимум пенсионера можно оценить в 86% от реального прожиточного минимума в целом по стране, то есть в 45,3 тыс.руб. в месяц.
Но есть ли для этого деньги в федеральном бюджете? Ведь пенсионная катастрофа, - вызванная абсурдно регрессивной шкалой обложения доходов людей, при которой чем человек беднее, тем больше с него пытается содрать государство (фактически в России введен пресловутый «налог на бедность»), что вызывает массовое бегство людей в «тень» и неуплату пенсионных взносов, - превращает бюджет Соцфонда в зияющую дыру, закрывыаемую лишь федеральным бюджетом.
Прежде всего, принципиально ошибочна сама постановка вопроса «есть ли у бюджета деньги для людей?»
Ведь это бюджет должен служить народу, а не народ быть бессмысленной нашлепкой на бюджете, от которой тот постепенно освобождается как от чего-то заведомо лишнего и ненужного. Если денег на жизнь граждан России в бюджете нет, бюджет обязан их изыскать, – в том числе, при необходимости, и прямой эмиссией (благо в условиях «денежного голода» она, ослабляя его, полезна, а не вредна, как в нормально управляемых странах, и не разгоняет, а снижает инфляцию за счет роста деловой активности, как мы видели в 1999-2000 и в начале 2023 года).
Но самое интересное, что нужные для пенсионеров деньги в федеральном бюджете на самом деле есть – прямо сейчас.
Давайте считать вместе.
Средняя численность пенсионеров, получающих страховую пенсию, в 2024 году составит 39 млн. 180 тыс.чел. Средняя страховая пенсия намечена в 20,76 тыс.руб.. Она выше минимальной лишь на 34%, однако понятно, что при увеличении пенсий большинства до прожиточного минимума пенсионера уровень дифференциации резко сократится – примерно до 10%.
Таким образом, средняя пенсия составит 49.830 руб/мес, а финансовый дефицит – 13,67 трлн.руб..
Среднегодовая социальная пенсия составит 12.994 руб.; численность пенсионеров – 3,44 млн.чел.. При увеличении пенсии до прожиточного минимума в 2024 году понадобится дополнительное финансирование в размере 1,33 трлн.руб..
Общий дефицит пенсионной системы, таким образом, составляет 15 трлн.руб. в год.
Таких денег в нем в явном виде нет, - однако даже лежащий на поверхности резерв бюджетных средств позволяет получить их значительную часть без каких бы то ни было серьезных изменений даже современной либеральной политики, оставаясь всецело в ее рамках.
Прежде всего, необходимо вернуть из Фонда национального благосостояния (ФНБ) неиспользуемые остатки средств федерального бюджета, которые только на счетах (помимо вложений в ценные бумаги), по данным Минфина, составляют 5,9 трлн.руб.. Еще не менее 1 трлн. составляют не раскрываемые с начала СВО средства на остатках бюджетных счетов и так в называемых «бюджетных депозитах», - которые также надо направить на нужды России. Точно так же следует поступить с 0,2 трлн.руб. неиспользуемых остатков Социального фонда и Фонда обязательного медицинского страхования.
Еще более полутриллиона рублей предполагается заморозить в ФНБ в течение 2024 года, - эти средства также надо направить на службу народу.
Нормализация системы госзакупок за счет введения хотя бы минимальной конкуренции, уже долгие годы устраняемой на институциональном уровне, позволит снизить общий уровень цен этих госзакупок как минимум на 1,5% ВВП, сэкономив для бюджета 2,7 трлн.руб..
Наконец, необходимо начать исправлять крайне неравномерное налогообложение различных отраслей. Так, если в нефтяной отрасли налоговая нагрузка (доля налогов в финансовом результате) по данным ФНС достигает 78%, а в газовой – 69%, то у производителей минеральных удобрений она же составляет 26%, угольных компаний - 29%, электроэнергетики – 42%, металлургии – 46%, связи и интернета – 48%, добычи алмазов и драгметаллов – 49%. Даже лишь некоторое выравнивание налоговой нагрузки для наиболее прибыльных корпораций легко принесет в федеральный бюджет 1 трлн.руб. в первый же год.
И это без финансового сектора! Стоит вспомнить, что прибыль только банков составит в этом году 3 трлн.руб.; обложение ее даже 30-процентным налогом (в отличие от реального сектора, для финансового сектора с его низкой капиталоемкостью он практически не ощутим) даст бюджету 900 млрд..
Таким образом, «на поверхности» бюджета сегодня валяется не менее 12,2 трлн.руб., - которые Минфину попросту лень поднять. Если же вспомнить ресурсы ФНБ в виде не денег на счетах, а ликвидных ценных бумаг, а также возможность снизить абсурдно завышенные (с учетом 100%-й надежности госзайма) процентные платежи по госбумагам, выплачиваемые государственным же банкам, получение недостающих 2,8 трлн.руб. и будет элементарно простой задачей.
Таким образом, деньги на нормальную жизнь российских пенсионеров (как на самом деле и на решение всех остальных насущных проблем нашей Родины) в федеральной бюджете есть, - нет лишь желания либеральной обслуги олигархата, управляющей нашими деньгами (потому что у государства нет «своих» денег, все его деньги – это деньги народа) исполнять свой прямой служебный долг перед Россией.
https://dzen.ru/a/aP8dIh13PGHnfAZc ТЕМА. ГЛАВНОЕ Михаил Делягин: Россия гонит на экспорт нефть, а покупает бензин — такая политика сравнима с ударами дронов
Оглавление Нефтепереработка в России: искусственно созданная убыточность Почему Россия гонит на экспорт нефть, а не бензин? Либералы и их «западный выбор»
В последние месяцы в российских СМИ всё чаще мелькает парадоксальная новость: страна, обладающая вторыми в мире запасами нефти и входящая в тройку крупнейших её производителей, столкнулась с дефицитом бензина. И что ещё более удивительно — правительство, по заявлению вице-премьера Александра Новака, рассматривает возможность импорта автомобильного топлива… из Турции и Индии. Да, именно из тех стран, которые покупают у нас сырую нефть, перерабатывают её на своих НПЗ и продают готовые нефтепродукты — в том числе и обратно в Россию.
Это не абсурд. Это логическое завершение многолетней экономической политики, которую можно охарактеризовать одним словом — неоколониализм.
Нефтепереработка в России: искусственно созданная убыточность Состояние нефтеперерабатывающей отрасли в России — тревожное. По официальным данным, с 2019 года, когда в нефтяной промышленности был реализован так называемый «налоговый маневр», вся отечественная нефтепереработка стала полностью убыточной. Сегодня её приходится субсидировать из федерального бюджета — в 2025 году объём этих субсидий достигнет 4,1 трлн рублей.
«Налоговый маневр» перенёс фискальную нагрузку с экспорта сырой нефти на внутреннюю переработку. Результат не заставил себя ждать: цены на бензин и дизель резко выросли, независимые НПЗ (не входящие в вертикально-интегрированные компании) начали банкротиться, а модернизация действующих заводов стала экономически бессмысленной — ведь чем эффективнее НПЗ, тем больше он теряет.
Как отмечает доктор экономических наук, депутат Госдумы Михаил Делягин: Налоговый маневр» в нефтяной промышленности уже в 2019 году сделал полностью убыточной всю нашу нефтепереработку (которую теперь приходится субсидировать из федерального бюджета) и привел к банкротству единственного российского независимого НПЗ, не входившего в вертикально-интегрированные компании.
При этом доля субсидий в общем объёме НДПИ на нефть неуклонно растёт: с 25% в 2019 году до 36–37% в 2023–2024 годах, а к 2027 году, по прогнозам Минфина, достигнет 43,5%. Это означает, что почти половина доходов от добычи нефти уходит на поддержание той самой переработки, которую «маневр» превратил в убыточную обузу.
Почему Россия гонит на экспорт нефть, а не бензин? Ответ прост: потому что выгодно — но не России, а тем, кто управляет её экономической политикой.
Экспорт сырой нефти приносит нефтяным компаниям стабильные доходы, особенно в условиях высоких мировых цен. А вот переработка внутри страны — убыточна, регулируется жёсткими налогами и подвержена политическому давлению. Поэтому крупные нефтяные корпорации предпочитают продавать нефть за рубеж, где её перерабатывают в Индии, Турции, Китае, а затем продают конечный продукт — в том числе и обратно в РФ.
Таким образом, Россия остаётся сырьевым придатком, отдающим другим странам всю добавленную стоимость. По данным Credit Suisse, до 2022 года Россия поставляла Германии сырья на 20 млрд евро, из которого та производила продукции уже на 2 трлн евро. Это не торговля — это колониальная эксплуатация.
«По сути, мы остаёмся экономической колонией», — завершает свою мысль Делягин.
Либералы и их «западный выбор» Истоки этой политики лежат гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд. Ещё с 2014 года, с начала санкционной войны Запада против России, стало очевидно: главные санкции — внутренние. Те, что накладываются не Брюсселем или Вашингтоном, а либералами «отечественной сборки» — из Минфина, ЦБ и «Ельцин-центра».
Нужно чётко понимать: современный «либерализм» — это не Вольтер и не свобода личности. Это либерализм по Керенскому, по Березовскому и Чубайсу — идеология финансовых спекулянтов, заинтересованных в разрушении государств, дестабилизации экономик и максимальном перетоке ресурсов в финансовый сектор.
«Финансовые спекулянты объективно заинтересованы в максимальной нестабильности и дроблении государств… Это прямо противоречит интересам любого народа», — подчёркивает Делягин.
В России либералы продолжают контролировать ключевые рычаги социально-экономической политики. Их логика проста: чем слабее производственный сектор, чем сильнее зависимость от экспорта сырья, тем легче управлять страной как колонией — через финансовые потоки, а не через промышленность.
«Бюджетный маневр» эффективнее дронов Конечно, сегодня в СМИ часто объясняют проблемы нефтепереработки «падением обломков БПЛА» или «хлопками» на заводах. Но это лишь прикрытие. Настоящий урон отрасли наносит не война, а экономическая политика.
«Всё гораздо проще: в по-прежнему доминирующей в части российской бюрократии либеральной системе ценностей, ориентированной на Запад, Россия должна быть сырьевым придатком, и в ней не должно быть никакой переработки – в том числе и переработки нефти», — пишет Делягин.
И эта политика реализуется не диверсиями, а бюджетным маневром Минфина — гораздо эффективнее и последовательнее.
Что делать? Выход один: отменить налоговый маневр в нефтяной отрасли и перестроить фискальную систему так, чтобы стимулировать, а не подавлять переработку. Иначе мы будем продолжать продавать нефть за копейки, а потом покупать у Турции и Индии собственный бензин — по мировым ценам, с наценкой за их «добавленную стоимость».
А пока нефтепереработка медленно деградирует: заводы стареют, кадры уходят, инвестиции не идут. В некоторых регионах уже не хватает специалистов на НПЗ — ситуация сопоставима с кризисом в здравоохранении или образовании.
Если мы хотим быть суверенной державой, а не сырьевой колонией, пора признать: настоящая угроза — не в небе, а в кабинетах экономических ведомств. И бороться с ней нужно не дронами, а решительной сменой курса.
ТЕМА. ГЛАВНОЕ Михаил Делягин: Средняя зарплата в 150 тысяч — это не рост благосостояния, а статистический фокус, прикрывающий нищету 23 декабря 2025 Когда нам рапортуют, что в 24 отраслях российской экономики средняя зарплата превысила 150 тысяч рублей — вдвое больше, чем годом ранее, — это звучит как победный марш. Но за этим «успехом» скрывается не рост благосостояния, а деградация самого понятия справедливости в распределении доходов и системный обман общества с помощью статистики.
Во-первых, стоит задаться вопросом: а кто вообще считает эту статистику? Росстат — орган, который за последние годы утратил не только авторитет, но и профессиональное ядро. Второй подряд руководитель ведомства, по официальной биографии, никогда в жизни не имел отношения к статистике. Если даже в такой наукоёмкой сфере, как космонавтика, сохраняется преемственность, то почему именно в статистике — основании всех социально-экономических решений — допускается управление людьми, которые не умеют читать собственные отчёты?
И вот результат: «средняя зарплата» становится инструментом манипуляции, а не отражением реальности. Эта величина складывается из зарплат топ-менеджеров, членов советов директоров, консультантов из «золотого круга» — и из заработков уборщиц, слесарей, шахтёров. Всё это смешивается в единый котёл и делится на количество голов. Получается абсурд: берём одного олигарха с миллиардным доходом и тысячу шахтёров, получающих по 35 тысяч, — и объявляем, что «средняя зарплата в угольной промышленности — 120 тысяч».
Это не статистика. Это циническая игра в числа.
Вспомним печально известный инцидент в Междуреченске в 2010 году: после гибели шахтёров в аварии губернатор Кемеровской области заявил: «У вас же средняя зарплата 80 тысяч!». Город вышел на улицы — люди с платежками в руках искали, у кого же из них такая зарплата. На деле, даже стахановцы получали 45 тысяч, большинство — около 35. И тогда ОМОН дважды сбрасывали с железнодорожных путей, где протестующие перекрыли движение. Потому что цифры, оторванные от жизни, — это оскорбление.
А сегодня? По данным, которые, к сожалению, приходится брать даже из ВШЭ, более 60% населения России живёт на 40 тысяч рублей в месяц или меньше. При этом реальный прожиточный минимум — не тот, что утверждён бюрократически произвольно, а тот, что необходим для элементарного человеческого существования, — составляет около 51 тысячи рублей. То есть большинство граждан уже не просто бедны — они находятся за чертой выживания.
И в этих условиях нам рассказывают про «двукратный рост отраслей с зарплатой выше 150 тысяч». Но где эти отрасли? Это — не машиностроение, не сельское хозяйство, не образование, не здравоохранение. Это — узкий сегмент сырьевого экспорта, госкорпораций и IT-сектора, где доходы концентрируются в руках немногих. Для подавляющего большинства же жизнь свелась к еде и одежде. Отдых, бытовая техника, поездки — это уже «для богатых».
А ведь именно способность покупать холодильник, стиральную машину или заменить сгоревший телевизор с текущих доходов, не прибегая к кредитам и долгам, — и есть признак среднего класса. По моим оценкам, такой класс в России составляет не более 15–20% населения. В Москве, Питере, отчасти в Казани и Нижнем Новгороде — да, он заметен. Но в глубинке, в моногородах, в сельской местности — его практически нет. Люди там живут за счёт огородов, рыбалки, таёжных ресурсов. Деньги для них — не основа жизни, а дополнение к натуральному хозяйству.
И в такой ситуации мы слышим парадоксальные заявления: с одной стороны, «отчаянная нехватка рабочих рук», с другой — предприятия переходят на четырёхдневку, сокращают смены, отправляют людей в простой. Нам говорят: «Завозите мигрантов! У нас не хватает людей!» — но при этом уничтожают трудовую мотивацию у собственного населения. Школа, реформированная по либеральным лекалам, больше не воспитывает мастеров, инженеров, тружеников. Она учит: «Попляши в TikTok — и станешь миллиардером».
И вот юноши до сорока лет действительно пляшут — проходят десятки онлайн-курсов, берут кредиты на «саморазвитие», верят, что успех придёт сам — и не понимают, почему по-прежнему бедны. Это не глупость. Это целенаправленная десоциализация поколений, разрушение связи между трудом и достоинством.
А государство? Оно, вместо того чтобы поддерживать реальный сектор, давит его кредитной политикой. ЦБ ужесточает требования к банкам, выдающим кредиты «закредитованному бизнесу». Но слушайте: если предприятие берёт кредит под 20–25% годовых — оно не растёт, оно умирает. Оно вынуждено лезть в долг, потому что реальные доходы падают, спрос сжимается, производство стоит. Кредит — это не инвестиция, это последний вдох перед крахом.
И при этом никто не проверяет, живо ли предприятие. Потому что для этого нужно уметь читать — а в некоторых министерствах уже не понимают, о чём речь в официальных запросах. Присылают шестистраничные ответы о «профориентации», когда спрашиваешь об этике семейной жизни в школах. Какой уж тут анализ финансового состояния?
Нам рапортуют об «инвестиционном росте» в следующем году — минус 0,7%, но это, мол, «всего-то». Нам обещают инфляцию в 4% — но это не по итогам года, а среднее по плану правительства, которое живёт в иллюзорном мире, где всё «стабилизуется». А реальные люди видят, как цены растут быстрее зарплат, как доходы исчезают, как надежда уходит.
И в этот же момент — на международной арене — разыгрывается не менее циничная драма. Европа «размораживает» активы российских физлиц. Но не все — только малые вклады. Это не жест доброй воли. Это рекламная подготовка к грабежу. Сначала дадут «милостыню» — вернут копейки, чтобы создать иллюзию справедливости. А потом украдут миллиарды, замороженные у ЦБ и крупных инвесторов.
Почему ещё не украли? Потому что замороженные активы — это резерв для западных банков. Их используют в обороте, получают прибыль, комиссии, проценты. Как только деньги передадут Украине или США — доход исчезнет. Так что это не право, не мораль — это чистый карман.
А глобальный контекст? Он ещё мрачнее. Великобритания за 25 лет утроила госдолг — до 100% ВВП. И куда ушли эти деньги? На миграционную политику, на содержание прибывших, на «мультикультурный пардак», где девочек насилуют, а террор становится нормой. Это не ошибка. Это — сознательная стратегия.
После 1991 года миром управляли финансовые спекулянты. Им была выгодна нестабильность — ведь на ней они зарабатывают. А с приходом цифрового капитала им грозит вытеснение. Их ответ? Откатить человечество в прошлое. Уничтожить промышленность — через «зелёное мошенничество». Уничтожить семью — через навязывание деградирующих ценностей. И заменить народ — через «великое переселение народов».
Либералы — это не идеология. Это служение финансовым спекулянтам против собственного народа. Именно поэтому в Нью-Йорке мигрантам дают льготы на жильё, а коренные жители стоят в очередях. Именно поэтому в Лондоне больше людей сажают за посты в соцсетях, чем на всей Украине. Англия, пытавшаяся колонизировать мир, сама становится жертвой колонизации — уже не территориальной, а цивилизационной. И если раньше Лондонская Сити управляла Пешаваром, то теперь исламский банкинг начинает влиять на саму Сити.
А Россия? Мы идём тем же путём. Завозим миллионы, не связанных с нашей культурой, не говорящих на нашем языке, не имеющих интереса к судьбе страны. И при этом разрушаем собственное производство, демотивируем молодёжь, обманываем народ цифрами, прятаем реальные доходы чиновников.
Но народ не дурак. Он видит. Он помнит. Он знает разницу между средней зарплатой и реальной жизнью. И однажды — не сегодня, так завтра — он перестанет верить не только цифрам, но и тем, кто их выдаёт за правду.
Оглавление Мигранты или роботы? Спираль деградации
Мигранты из Индии получают зарплату в 100 тыс. рублей, работая дворниками, — такая информация появилась чуть больше недели назад в интервью, опубликованном «Фонтанкой». Позже цифры оклада из текста были удалены, но материал успели реарйтнуть многие новостные агентства. Да и Алиса Яндексовна до сих охотливо рассказывает про изначальный вариант.
Не знаю, правда или нет, что в Питере дворникам из Индии платят 100 тыс. рублей. Но уверен, что огромное количество питерцев и жителей Ленинградской области с огромным удовольствием занялись бы наведением чистоты на улицах Северной столицы, если бы им предложили такие условия.
Но вот беда: им такое не предлагают (если кому-то предлагают — пишите). Им предлагают меньше. Или на худших условиях (есть такое подозрение).
В любом случае тут острым гвоздём в мягкой перине официальной реальности торчит вопрос: а зачем, всё-таки, на эту работу привозят людей аж из Индии?
Мигранты или роботы? Конечно, если вы лишаете трудящихся прав, делая тем самым труд дешёвым, то, во-первых, вы сами себе отрубаете даже побудительные мотивы для роботизации. Потому что роботом имеет смысл заменять только работника с высокой зарплатой.
Если роботизация не включается, то вам в какой-то момент начинает не хватать людей. Вы решаете заполнить пробелы, завозя людей.
Но так как труд дёшев, то и завозите вы людей самой низкой квалификации. В этом занижении трудно отделаться от искушения привезти ещё более необразованных работяг. В результате вы завозите людей НАСТОЛЬКО неспособных работать с техникой, что они ломают всё, начиная с воздуходувки для уборки листьев и заканчивая лопатой.
Может быть, они и рады освоить что-то новое, может быть, даже попытались бы прочитать инструкции. Но инструкции написаны на никому не ведомом русском языке.
Спираль деградации И вот у вас уже нет даже самых простых инструментов. И там, где мог бы справиться один хорошо снаряжённый инвентарём дворник, вам нужно пятеро с мётлами. Вы вынуждены завозить ещё больше трудовых мигрантов.
Эта спираль технологической деградации, которую мы проиллюстрировали всего лишь на примере всем понятной уборки улиц, имеет свойство транслироваться на все остальные отрасли.
Потому что одичавшая часть российской бюрократии эту спираль уже взвела и поместила в экономическое ядро нашей страны.
Российская торговля и сфера малого бизнеса всё больше уходят под контроль этнических диаспор, а традиционные рынки, такие как московские «Фуд Сити» и «Садовод», превращаются в зоны с собственными правилами, где федеральные законы действуют слабее, чем неформальные установки группировок. Об этом заявил заместитель председателя комитета Госдумы по экономике Михаил Делягин, назвав происходящее тревожной тенденцией, угрожающей не только экономике, но и суверенитету государства.
По его словам, несмотря на декларируемый курс властей на «обеление экономики», реальных изменений на рынках не происходит.Причина — глубокая интеграция этнических сообществ в торговую инфраструктуру, а также неэффективность или даже отсутствие государственного контроля в этих зонах:
«Такие рынки останутся, потому что политическая власть, насколько можно судить по большому количеству признаков, принадлежит не тем, кто налоги платит, а тем, кто торгует».
Делягин подчёркивает: речь идёт не только об отдельных предпринимателях, а о целых системах, где:
- соблюдаются внутренние кодексы, а не Налоговый кодекс;
- конфликты разрешаются не в судах, а через «авторитетов»;
- налоги либо не платятся вовсе, либо оплачиваются в виде «даней» внутри группировки.
«Я вижу отчётливую тенденцию перехода малого и среднего бизнеса под контроль этнических мафий, потому что налогообложение в этой среде значительно более мягкое и понятное».
Парадокс, по его мнению, в том, что именно нестабильность и непредсказуемость государственной политики толкают людей в объятия таких структур:
«Когда вас бесконечно штрафуют задним числом, когда правила меняются ежемесячно, а вчера легальное завтра объявляют преступлением — вы начинаете искать среду, где всё ясно: сколько платить, кому и что за это получишь».
В качестве примера он приводит историю с казахстанскими автомобилями:
«30 тысяч семей спокойно ввезли китайские авто с казахстанской сборкой — без пошлин и утильсбора. А потом вдруг пришла таможня и сказала: “Передумали. Теперь платите по 1,3 млн за машину”. Это ли не абсурд?»
Такие действия, по мнению Делягина, подрывают доверие к государству и создают условия, при которых даже честные предприниматели вынуждены уходить в тень — или передавать бизнес тем, кто умеет “договариваться”.
Крупные рынки давно стали центрами концентрации мигрантов из Центральной Азии, где они заняты в мелкооптовой и розничной торговле. Хотя правоохранительные органы периодически проводят рейды — в поисках нелегалов, контрабанды, поддельных документов — системных изменений это не приносит. Группировки быстро восстанавливаются, а новые мигранты занимают освободившиеся ниши.
Эксперт предупреждает: если тенденция продолжится, Россия рискует столкнуться с фактическим разделением экономики на две части:
— формальную, где граждане платят налоги, получают штрафы и борются за выживание;
— и неформальную, где правила диктуют диаспоры, а прибыль уходит за пределы страны или в теневой оборот.
«Знаете, по-моему, здесь для многих не будет выбора», — констатирует Делягин.
Выход, по его мнению, — не в ужесточении репрессий, а в стабилизации правил игры:
— чёткое, предсказуемое налогообложение;
— отказ от ретроспективных штрафов;
— поддержка легального малого бизнеса;
— и, главное, восстановление веры граждан в то, что государство — не враг, а партнёр.
Пока же, по его словам, «власть принадлежит тем, кто торгует» — и это, увы, не метафора, а констатация реального баланса сил на территории нашей страны.
А если так — то реальный позитивный рост в российской экономике останется лишь красивыми цифрами в отчётах чиновников, а рынки, в большинстве своём, как жили, так и продолжат жить по своим жёстким, диаспорским, довольно чуждым для России законам.
