https://dzen.ru/a/aTfUObewCxhlFRWv
     ТЕМА. ГЛАВНОЕ
«Дойные коровы», похоже, сдохли: как рухнули прогнозы ВВП и иссякли источники бюджета
   10 декабря 2025
В официальных сводках по-прежнему звучит тезис о «структурной устойчивости» российской экономики. Но за этой риторикой — всё более глубокая трещина в фундаменте. Осенью 2025 года стало окончательно ясно: модель, построившаяся на экспорте сырья, оборонном заказе и перераспределении уже накопленных ресурсов, исчерпала себя.

Прогнозы роста ВВП, ещё год назад обещавшие 2,5%, теперь скатились к нулю. А главные «дойные коровы» бюджета — «Роснефть», «Газпром», и даже металлургические гиганты — зафиксировали рекордное падение прибыли. Деньги, на которые государство привыкло рассчитывать, исчезают. И их замена — пока только иллюзия.

Ещё в начале 2024 года Минэкономразвития, словно отпугивая кризис заклинаниями, сохраняло оптимистичный прогноз роста ВВП на 2025 год на уровне 2,5%. К весне цифру пришлось снизить до 1,5%, ссылаясь на «временные внешние ограничения». Но к декабрю 2025 года даже эти уступки оказались неактуальны.

Согласно последним данным из бюджетного межведомственного консенсуса, реальный рост ВВП в 2025 году составит около нуля — с возможностью перехода в зону отрицательных значений уже в первом квартале 2026-го. Этот коллапс прогнозов — не техническая ошибка, а признание того, что автономная экономика без доступа к технологиям, капиталу и рынкам не может генерировать устойчивый рост.

Ключевой источник бюджетных доходов — нефтегазовый сектор — переживает системный обвал. В ноябре 2025 года, по данным Минфина, доходы от нефти и газа упали на 34% в годовом выражении. Это связано не только с волатильностью мировых цен, но и с усугубляющимся дисконтом на российскую нефть. Официальная цена Urals, по которой рассчитываются экспортные пошлины и НДПИ, в ноябре опустилась до $44,7 за баррель — самый низкий уровень с начала 2023 года. То есть скидка к марке Brent превысила $20, и эта разница теперь напрямую вычитается из казны.

Санкции, логистические цепочки, давление на транспортную инфраструктуру — всё это уже не «внешние риски», а повседневная реальность, вписанная в бюджетные ведомости.

Но проблема шире. Даже те компании, которые ещё вчера считались непотопляемыми локомотивами бюджета, перестали приносить прибыль. «Роснефть», крупнейший налогоплательщик страны, в отчёте за девять месяцев 2025 года показала падение чистой прибыли на 70% — с ожидаемых 1,5–2 трлн рублей до менее чем 300 млрд. «Газпром», несмотря на перенаправление потоков в Азию, в третьем квартале зафиксировал убыток в 68 млрд рублей — первый за более чем два десятилетия.

Металлурги, химпром, даже агросектор — все демонстрируют сжатие маржинальности. Причина одна: санкционный разрыв. Нельзя купить современные турбины, нельзя обновить ПО, нельзя получить запчасти — а без этого эффективность падает, себестоимость растёт, а прибыль испаряется.

Именно поэтому бюджет, несмотря на рекордные расходы, теряет основу для самофинансирования. Минфин вынужден всё больше полагаться на внутренний долг — на ОФЗ, которые, как показал недавний рекордный репо-аукцион в 3,3 триллиона рублей, фактически купируются за счёт скрытой эмиссии через ЦБ. Это не финансирование, а отсрочка кризиса.

Но самый тревожный сигнал — обвал инвестиций. По данным Росстата, в третьем квартале 2025 года инвестиции в основной капитал сократились на 3,2% в годовом выражении. За девять месяцев рост составил всего 0,5% — при прогнозе Минэкономразвития в 2%.

При этом ведомство уже внесло в бюджетную стратегию на 2026–2028 годы сценарий сокращения инвестиций на 1–1,5%. Это признание того, что завтрашнего роста не будет, потому что сегодня никто не строит новые заводы, не закладывает линии, не модернизирует оборудование.

Подтверждает эту картину и деловая активность. Индекс предпринимательской уверенности Росстата в ноябре упал до –32 пунктов — минимального уровня с 2020 года. Погрузка на сети РЖД, ключевой индикатор внутренней товарной циркуляции, снижается третий квартал подряд. Нет движения товаров — нет роста, нет налогов, нет занятости.

Этот кризис — не временный. По оценке Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП), который возглавляет Алексей Ведев — брат министра обороны Андрея Белоусова, — российская экономика вступает в период «длительного замедления».

В ближайшие три года рост ВВП будет колебаться вокруг нуля или уходить в минус. Это не пессимизм — это расчёт, основанный на балансе платежей, инвестиционной способности, технологической зависимости и ограничениях на трудовые ресурсы.

Таким образом, за фасадом «уверенной стабильности» разворачивается структурный бюджетный кризис. Государство больше не может полагаться на «дойных коров» — они истощены. Не может рассчитывать на инвестиции — они исчезли. И даже нефть, некогда безотказный источник дохода, теперь приносит всё меньше, а забирает — всё больше (в виде логистических и страховых издержек).

В этих условиях любые разговоры о «новой экономической модели» звучат как попытка спрятать пустые сундуки под ковёр. Потому что денег нет не в кассе — денег нет в системе. А без них ни оборонный заказ, ни социальные обязательства, ни даже поддержание рубля не станут устойчивыми. Только иллюзией.