https://dzen.ru/a/arvDQed3NgFt8YLa
Арт-видео.инфо
Приезжая из Узбекистана прописалась на Чукотке — и 4 года получала пособия на 4-х детей. Никогда там не была. Как это вообще возможно?
29 сентября 2026
Оглавление
Женщина, которая никогда не видела Чукотку
Гражданство — это был только первый шаг
20 тысяч рублей — и ты «житель» Чукотки
Зачем приезжать в Россию, если не работать? Мигрантка из Узбекистана нашла способ: прописка на Севере и пособия на четверых детей
Женщина, которая никогда не видела Чукотку
Чукотка. Ветер с океана, тундра на сотни километров, восемь месяцев зимы, морозы под минус сорок. За это платят — северные коэффициенты, повышенные пособия, льготы. Государство компенсирует тем, кто согласился жить на краю земли.
А теперь — женщина, которая никогда там не была. Ни одного дня. Ни одного часа. Сидит в тёплой квартире в Санкт-Петербурге, открывает ноутбук и смотрит, как на счёт капают чукотские деньги. На четверых детей. Каждый месяц. Четыре года подряд.
Феруза Арсункаева. Приехала из Узбекистана. Нашла способ, как сделать так, чтобы российский бюджет платил ей за несуществующую жизнь на Севере.
Гражданство — это был только первый шаг
Феруза не пробиралась через границу втихую. Получила российское гражданство. Официально, по закону, со всеми документами. Потом оформила гражданство на четверых детей — тоже законно, в упрощённом порядке, как родитель-гражданин РФ. Никаких подделок, никаких липовых справок. Всё чисто.
Семья переехала в Санкт-Петербург. Живи, работай, устраивай детей в школу, встраивайся в общество. Но Феруза решила иначе. Она подумала: а зачем работать, если можно получать?
И вот тут начинается самое интересное.
20 тысяч рублей — и ты «житель» Чукотки
Кто-то — в публикациях его называют просто «посредник» — предложил Ферузе сделку. За 20 тысяч рублей оформит ей и четверым детям временную регистрацию в Чукотском автономном округе. Не видя никого из них. Не проверяя, собираются ли они переезжать. Просто — бумажка с адресом.
Двадцать тысяч. Столько стоит обед в хорошем ресторане на двоих. Или две пары детских кроссовок. За эту сумму женщина стала «жительницей Чукотки» — по документам.
Ни она, ни дети никогда не пересекали Полярный круг. Никто из них не вдохнул чукотский ветер, не видел тундры, не стоял на берегу океана, ради которого северные льготы и придуманы.
Но бумажка работала.
Как Социальный фонд повёлся на простую бумажку
Система устроена так: подаёшь заявление, прикладываешь документы о регистрации, Социальный фонд всё проверяет — и назначает выплату. Пособие на детей в Чукотском автономном округе тогда составляло 34 859 рублей в месяц на ребёнка. После индексации — 38 619. Умножаем на четверых — от 139 до 154 тысяч в месяц. Каждый месяц. Четыре года.
Феруза подала заявление. Приложила регистрацию. Фонд проверил: прописка есть, гражданство есть, дети есть. Всё сходится. Одобрено.
Никто не позвонил и не спросил: «А вы вообще когда приехали на Чукотку? Где работаете? В каком садике дети?» Никто не сверил данные с миграционными картами, с билетами на самолёт, с записями о пересечении границы. Система увидела бумажку — и поверила.
За четыре года — 499 180 рублей. Почти полмиллиона. На эти деньги можно снять квартиру в Питере на год. Или купить подержанную иномарку. Или одеть-обуть четверых детей с ног до головы — три раза.
Но деньги шли не на то, чтобы компенсировать жизнь на Севере. Они шли в обычную петербургскую квартиру, где семья жила как жила — только с лишними ста пятьюдесятью тысячами в месяц.
Зачем она вообще приезжала?
Феруза получила гражданство России. Полноправная гражданка, со всеми правами: работать, учиться, открывать бизнес, голосовать. У детей тоже гражданство — школа, поликлиника, будущее.
Но вместо того чтобы использовать всё это по назначению — села на социалку. Не нашла работу. Не устроилась. Не стала встраиваться в экономику. Гражданство превратилось в ключ к бюджету: получила паспорт → оформила детей → купила фиктивную регистрацию → подала на пособия → получай.
Весь смысл миграции свёлся к одному: деньги. Не к работе, не к образованию, не к лучшей жизни для детей — а к тому, чтобы государство платило. За то, что она «живёт на Чукотке», где никогда не была.
Зачем тогда приезжать? Зачем получать гражданство, если не собираешься быть частью страны, а только тянешь из неё? Это не беженец, не политический эмигрант, не семья, спасающаяся от войны. Человек приехал за деньгами — и нашёл способ их получать.
Она одна?
Феруза — не единственный случай.
В Красноярском крае семья из Таджикистана получила гражданство, прописалась в Лесосибирске, оформила пособия — и уехала обратно в Таджикистан. 745 тысяч. Жили за границей, а деньги капали.
В Хабаровском крае мужчина оформил гражданство четверым детям и два года получал пособия. Дети ни разу не въезжали в Россию. Ущерб — 1,8 миллиона.
В Сургуте местный житель получал пособия на четверых детей. Двое жили в другой стране и ни разу не пересекали границу. Миллион — за несуществующих «северных» детей.
Схема одна: гражданство → фиктивная регистрация (на Севере, где выплаты выше) → пособия → никто не проверяет, где ты живёшь.
Сколько таких «Феруз» сидят в тёплых квартирах по всей России и получают северные выплаты, ни разу не побывав на Севере? Сколько детей «прописаны» в Мурманске, Норильске, Анадыре — а ходят в школу в Подмосковье? Сколько посредников прямо сейчас продают регистрации за 20, 30, 50 тысяч?
Ответа нет. Потому что систему это не интересует — пока не грянет проверка. А проверки — точечные, редкие, по наводке.
Четыре года безнаказанности
Сорок восемь месяцев. Каждые тридцать дней на счёт падали деньги. И ни один чиновник, ни один оператор Социального фонда не задал вопрос: «А где эта семья?»
Система работает по принципу «бумажка есть — значит, правда». Регистрация в базе? Да. Заявление подано? Да. Документы в порядке? Да. Платите.
Никакой сверки с реальностью. Запрос в транспортную базу: покупала ли билеты до Анадыря? Нет. Запрос в школы: записаны ли дети в чукотский сад? Нет. Запрос в миграционные службы: пересекали ли границу? Нет.
Ничего.
И пока система верит бумажкам, Ферузы будут появляться снова. 20 тысяч вложил — 500 получил. Рентабельность 2500%. Любой бизнесмен обзавидуется.
Справедливость. Наконец-то
Прокуратура вскрыла схему. Дело пошло в суд. Феруза вину признала. Полностью. Раскаялась. Сказала, что начала возвращать деньги. Суд учёл.
Приговор: три года условно с испытательным сроком на три года. В тюрьму не села. Но судимость — на всю жизнь. И долг — 339 180 рублей — придётся вернуть. Государство взыщет.
Не посадили. Гражданства не лишили — статья 159.2 не входит в перечень преступлений, за которые забирают паспорт. Выдворить нельзя — гражданку России не депортируют.
Но 339 тысяч с неё взыскали. И судимость теперь висит — при каждом трудоустройстве, при каждой проверке, при каждом официальном запросе. Кредит? Добро пожаловать в базу с судимостью. Работа? То же самое. Четыре года «лёгких» денег превратились в годы долгов и отметки в личном деле.
Справедливость? Частичная. Наказание есть, деньги взыскивают. Но схема работает. Посредники продают регистрации. И пока система не научится проверять не бумажки, а людей — на месте ли они там, где прописаны, — Ферузы будут появляться снова.
А что с детьми?
Четверо детей с российским гражданством, которые «прожили» на Чукотке по документам, а росли в Петербурге. Они не виноваты — не выбирали ни родителей, ни схему, ни прописку.
Но у их матери теперь судимость. Долг в 339 тысяч. Условный срок. И когда-нибудь — может, лет через десять — они узнают, что четыре года их детства финансировались из чукотского бюджета. Бюджета, в котором не хватает денег тем, кто реально живёт на Севере. Реально мёрзнет. Реально работает.
На эти 499 тысяч можно было бы купить тёплую одежду для детей, которые там живут. Отремонтировать школу. Но деньги ушли в петербургскую квартиру. На айфоны, на кроссовки, на обычную городскую жизнь — под северными деньгами.
Пока вы это читали
Где-то в России ещё одна «Феруза» покупает регистрацию за 20 тысяч. Ещё один посредник ставит печать в пустом бланке. Ещё один чиновник нажимает «Одобрить», не глядя в экран. А на Чукотке, в Ямало-Ненецком округе, в Мурманской области реальные северяне получают свои пособия и не знают, что часть этих денег уходит в чужие карманы.
Система не работает. Не потому что плохие мигранты — а потому что плохая система. Если двадцать тысяч рублей и одна бумажка открывают доступ к полумиллиону бюджетных денег — значит, система не защищает эти деньги. Она защищает бумажки.
И пока кто-то не начнёт проверять не регистрацию, а реальность — ничего не изменится. Феруза — не первая. И не последняя.
